stars

Грех (рассказ был написан в мои 24 года)



Грех

..Легко ли быть беременной, пряча живот под тремя кофтами Тайваньского производства, ежедневно топая с тяжелой тележкой , похрустывая по весеннему напрягшимся настом серого снега? Легко ли скрывать от родителей округлившийся живот под естественной полнотой, когда тебе тридцать восемь лет и у тебя вторая группа инвалидности? Легко ли, проживая третий год на вещевом рынке, просить соседку по месту Таньку посмотреть за товаром, и опрометью бросаться за ближайший био туалет - горько выблевывать ненавистный токсикоз вперемешку со страхом за свое будущее?...
Он был китайцем. Рынок делился на три государства - китайцы, кавказцы - современные дети гор, четко усвоившие безумные законы коммерции, и русские...Жители государств практически не контактировали, пересекаясь только по необходимости. Зойка слышала, что китайцы прижимисты и не охотно сбавляют цену, покупать у них не любят - плохо по русски говорят да и раскосые глазенки больно хитрые. Кавказцы же чересчур прилепучие - зайди к ним в палатку и обязательно что-то втюхают, будь то турецкие джинсы за триста рублей, или вьетнамский спортивный костюм, который "так на тибе сидит, дарагой! бери, дарагой!"... А к русским примкнули родственные народы - хохлы и беларусы, хоть продавцы и суетливые, но держаться всегда с достоинством - насильно навязывать свой товар никому не станут, белорусы так вообще уверены, что лучшим трикотажем торгуют...
Он был китайцем. Так случиось, что склады у них были рядом, хотя так случалось крайне редко, но Зойке везло всегда, с самого детства. Одна единственная из четырех детей, она привозила домой вшей из пионерского лагеря. Купаясь в озере с детворой, она единственная умудрялась подхватить воспаление легких. И уйти в семнадцать лет из дому к местному алкашу, который избил ее до полу смерти, благодаря чему она и получила вторую группу, посчастливилось только ей. Но вскоре благополучно вернулась - он допился до белой горячки и тихо умер прохладной сентябрьской ночью.
Он был китайцем. Вещевой рынок - это целый мир со своими законами и порядками - есть правящая власть, есть электорат, и даже сенат есть. Однажды Зойка что-то не поделила с коллегами по цеху и ночью кто-то поджег ее контейнер. Сгорело не много, но даже то, что сгорело Зойке пришлось отрабатывать горбом долгих пять месяцев, хозяйка "поставила" ее на проценты, и выплатить пришлось чуть ли не в три раза больше. И Зойка пахала - днем торговала на рынке, ночью помогала мужикам разгружать тяжелые тюки с дешевым трикотажем и джинсой с кривыми швами, на которой гордо красовалась надпись D. А однажды вечером просто не выдержала, плавно осела по металлической двери склада и жалобно завыла, просто, по бабьи... Чувствовала горячие крупные слезы на рыхлых щеках, и жалела себя, первый, да и, наверное, последний раз в жизни...Жалела до оскомины, до сжатых кулаков и тяжело мечущегося сердца... Рыдала, зажмурившись, бездумно ковыряя пальцами чуть отмерзшую землю... Услышала шум - кто-то подешел и присел на корточки рядом с ней. Открыла глаза - удивленный раскосый взгляд и матовая желтоватая кожа в мелких морщинках.
- На! - он резво всунул в ее руку бутылочку с жидкостью, на которой был нарисован апельсин и написано что-то ихими иероглифами, ничего не разобрать. Через минуту она уже благодарно улыбалась, посасывая апельсиновый сок, и сок этот казался ей вкуснее всего на свете, потому что впервые кто-то дал ей то, за что не надо платить. Впервые кто-то просто ее пожалел. Кто-то, кто даже бы не понял, о чем она говорит, если бы она принялась сейчас рассказывать ему о своей жизни. Мужчина.
- Сяо - представился он, слегка кивнув круглой головой.
- Зоя, - тихо улыбаясь ответила она.
- Зуй, - послушно повторил он, и, немного помедлив, улыбнулся в ответ.
"Зуй" и Сяо стали общаться - общаться в условиях рынка, все равно что дружить в обычной жизни. Сяо молча помогал своей "Зуй" таскать тяжелые тюки из контейнера и обратно, носил ей горячую рисовую лапшу под насмешливые взгляды и колкие языки хохлушек, кормил вкусными азиатскими сладостями, которые совсем не нравились Зое, но она с благоговением и благодарностью тщательно прожевывала каждую крошечку. Общались они преимущественно жествами да словами "харасё" и "пилёха", но им и не нужны были слова. По крайней мере, они были не нужны Зойке, которая впервые за несколько лет стала красить губы по утрам, спеша в гнилую, пропахшую ядом, рыночную жизнь.
Он был китайцем. Там, в далеком, почти неправдоподобном Китае, у Сяо была семья - маленькая плоскогрудая жена и крошечная пухлая дочь. Но Зойку это не волновало. Китай был так далеко, а Сяо - так близко. Их общение было таким естественным, таким добрым, и так вот, по доброму и естественно Зойка и Сяо стали спать вместе. Зойка летала - все спорилось, она стала бойче расхваливать свой товар, стала смешливее и искорки в ее блекло-зеленоватых глазах делали ее почти красивой. Она не думала о том, что будет завтра, ей было радостно пребывать в этом сегодня, дышать этим сегодня и жить в нем. Было только сегодня...А до недавнего времени - не было ничего.
Он был китайцем. Ему настало время уезжать. Иммиграционная служба, окончившийся товар, далекая родина, семья - Сяо просто не мог остаться. Он уехал внезапно, Зойка пришла как обычно, на работу, и жгучей болью отозвались в сердце опустевшие китайские ряды. Он не попрощался - не смог ли, не успел ли, не хотел ли - ей было не важно. Он просто не попрощался. И ее сказка закончилась.
Примерно через месяц после его отъезда Зойку впервые стошнило, прямо на свой собственный прилавок, благо вещей на нем было не так много. Зойка сразу поняла, что значил этот каприз желудка, и заплакала - от радости и от страха. Ей было тридцать восемь, у нее была вторая группа инвалидности, она жила в старой хрущевке с пенсионерами-родителями... И ей до коликов хотелось ребенка. Потому что одиночество ночами било под дых и не давало дышать, да и к тому же маячило зловещей перспективой.
Он был китайцем. Она почти не вспоминала его, потому что с головой окунулась в свои проблемы, кутала в безразмерные кофты свое большое тело и съежившись юркала в свою комнату, ограждаясь от надоедливых расспросов матери и беспробудного пьянства отца. Но тайное всегда становится явным, беременность можно скрывать только до поры до времени, так случилось и с ней. Наливая чай после трудового будня на тесной кухоньке она наткнулась на удивленно-возмущенный взгляд в минуту протрезвевшего отца:
- Зойка...Да ты никак забрюхатила!
Замерла на миг, ссутулилась, спрятала голову в плечи и...не ответила ничего. Да что тут ответишь. Отец бушевал всю ночь. Его тяжелые кулаки обрушились градом на Зойку, она давно перестала чувствовать боль, только прикрывала шершавыми мозолистыми руками округлившийся живот. Досталось и матери, пытавшейся успокоить бушующего отца.
-Грешница! Потаскуха! Дрянь! - оскорбления отца градом сыпались на склоненную голову Зойки, отец не так давно, обезумев от пьянства, глухо ударился в религию, трактуя ее по своему.
К утру страсти поулеглись, семья собралась на кухне, дабы вынести свой вердикт не путевой дочери. Отец сидел насупившись, мать причитала и всхлипывала, Зойка упрямо глотала тяжелые слезы, глядя на родителей исподлобья, как молодой, упрямый бычок.
- Аборт пусть делает - высказался наконец отец.
- Да уж поздно, гляди, пузо какое - тихо сказала мать - Сколько месяцев?
- Пять - глухо ответила Зойка, и чуть помедлив, добавила - Аборт делать не буду.
- А уже и не надо - мать повысила голос - Заливку делать будем.
- Это что такое? - Зойка холодея подняла голову.
- Что такое, что такое... - проворчала мать - В брюхе ублюдка топят, и мертвый рождается...
Зойка хватала воздух, от возмущения, негодования и злобы она не могла выдавить из себя и слова.
- Убийство - грех! - ударил по столу кулаком отец. - Пущщай рожает...В роддоме оставит.
На том и порешили.
Он был китайцем. У Зойки не осталось даже его фотокарточки, черты его китайского лица день за днем таяли в тяжелых буднях. Работать становилось все сложнее, ребенок часто шевелился, будто рвался на волю. "Сиди тама тихо - думала Зойка - Тут ты с мамкой, тепло тебе и сытно... А как родишься - неизвестно, что с тобой станет."
Роды прошли стремительно, ребенок и правда стремился на волю. "Мальчик" - сказал врач и положил Зойке на грудь сморщеного младенца с желтоватой кожей и раскосыми глазками. "Сереженька" - прошептала Зойка и заплакала. Она поняла, что никогда и никому его не отдаст. На пороге роддома Зойка видела счастливых мужчин и женщин, с цветами и фотоаппаратами. Ее же не встречал никто. Взяв покрепче белое одеяльце с младенцем, Зойка побрела к метро...
-Это еще что такое! - отец привстал со стула, глядя на вошедшую в квартиру Зойку - Мы же договорились, что ты ублюдка в роддоме оставишь!
- Это сын мой, Сережа - устало сказала Зойка, разматывая с шеи пуховый платок.
- Грешница! - брызжа слюной не унимался отец - Мало, что сама опозорилась, так и нам ублюдка своего принесла! Грешница!
Тяжелый толчок натруженной Зойкиной руки вернул его на место. Отец тяжело упал на стул и удивленно притих.
- Это не ублюдок. Это сын мой, Сереженька, ваш внук. И он будет жить тут. - Зойка положила сверток на топчан и стала медленно его разворачивать. Мать помогала. Электрический свет резанул по глазкам, младенец сожмурился и заурчал.
- Батюшки святы... Так он же монгол! - мать всплеснула руками.
- Китаец - поправила Зойка. И впервые за несколько месяцев улыбнулась крошечному комочку, тянущемуся к ней тонкими слабыми ручонками.
Было тяжело. Мать мало помогала Зойке, отец же в открытую бойкотировал существование китайского внука. Он не называл Зойку иначе, как "Грешница", и вечерами бубнил проклятия, запивая свое возмущение паленой водкой. Малыш был на удивление спокойным. Он редко плакал, понимая, что его прибывание в доме напрямую зависит от настроения окружающих, а его плач ужасно раздражал деда и нервировал бабушку. Зойка крутилась, как белка в колесе. Появлялась на рынке ни свет ни заря, практически падала в ноги любому покупателю, и ему было просто не удобно пройти мимо, не купив ничего у молящей женщины. Уговаривала мать остаться с Сереженькой, совала измятые сотки в карман ее засаленного халата, но мать, хоть и кормила внука исправно, забывала менять ему пеленки и особой любви к внуку не испытывала. Отца Зойка боялась. Боялась, что в бреду своей белой горячки, он поддастся темной стороне своей души, своей злобе, и попросту изувечит малыша, или выбросит его с балкона. Поэтому отца постоянно приходилось запугивать милицией и психушкой. Отец хорохорился, грозился извести ублюдка, когда дома никого не будет, но побаивался, и к внуку не подходил.
Однажды, в самый разгар рабочего дня, к Зойке на рынок прилетела перепуганная соседка.
- Зой, маму твою скорая забрала - инсульт! - резануло по сердцу. И одна мысль в голове :"Сереженька!". Один. С отцом. А ну как расплачется, а ну как раскричится - у отца разговор короткий. Зойка наскоро собрала товар, мольбами задобрила недовольную хозяйку и летела, летела домой, нашептывая молитвы, переходящие в крик. "Сумасшедшая " - недовольно ворчали люди, глядя в след обезумевшей женщине в драповом пальто нараспашку, которая стремительно неслась сквозь людской водоворот. Летела и молилась - грешница, грешница...
Домой она добиралась два часа - огромный город, пробки, неприветливые вагоны метро...Подбегая к дому поняла, что почти сошла с ума, что настолько давила на нее эта неизвестность, в отражении стекла на доске у подьезда отразились почти обезумевшие глаза...Три лестничных пролета - в миг. Дрожащими руками вставила ключ в замочную скважину и неслышно вошла. В квартире было подозрительно тихо - только ходики в кухне мерно отсчитывали жизнь, как всегда. Зойка на ватных ногах прошла в комнату и остановилась в дверях. Спиной к ней, у окна, стоял отец. На руках у него был Сереженька.
- Ну что ты, что ты, маленький - тихо и спокойной говорил отец - Все, успокойся, скоро, скоро мамка твоя придет... И с бабушкой все хорошо будет..Нууу? Улыбаешься... - Зойка давно не слышала такой теплоты в отцовском голосе - Китайский Летчик Лао Дзи - отец мягко засмеялся - Сейчас мы с тобой пеленку сменим и спать, да, Сереженька? То то же....
Он был китайцем. Его лицо давно стерлось из памяти. Но осталась благодарность. Благодарность за счастье, которое сейчас, именно в эту минуту коснулось своей рукой Зойкиного вспаленного лба... Она стояла обутая на пороге комнаты и глупо улыбалась...Снег на ее войлочных сапожках медленно таял, образуя грязноватые лужицы на линолеуме...
stars

Типа, приветственный первый пост.

Здравствуйте.
Меня зовут Катя и здесь я помещаю свои размышления и стихи. Не сказать, что я большой мыслитель или большой поэт, но есть надежда к концу пути осознать себя либо тем, либо другим, либо и тем и другим одновременно. А здесь я в процессе.
Воля ваша: если вам хочется взаимный зафренд или вы кого-то рекомендуете - расскажите зачем и почему, и я внимательно посмотрю вам в глаза. Так же просьба представиться, если вы комментируете что-то в этом ЖЖ. А то как-то не комильфо выходит, вы меня знаете, а я вас не знаю:)
Прошу учесть, что в постах порой встречается ненормативная лексика, к коей я отношусь абсолютно нормально, если она вылетает из уст умного человека.
Учить меня жить занятие неблагодарное и очень бесполезное:) В награду обещаю не делать того же самого с вами:)
Ну и интернет вежливость в виде ссылок на спизженноекопированное и отсуствие троллинга приветствуется:)
Вэлком)

Поиск по блогу
Яндекс
stars

Две стрекозы

Две стрекозы (сказки для Айри)

Две стрекозы были самыми лучшими друзьями еще с незапамятных времен. С незапамятных - потому что обе не помнили, с чего их дружба началась. Казалось, они были знакомы вечно, с самого начала их бытия, вечно летали над поляной и практиковались в самых сложных и удивительных танцах. Поначалу, конечно, получалось у них так себе, то одна стрекоза вывихнет себе крылышко, то другая протаранит цветок и свалится в траву. Но мастерство приходит с опытом, и однажды, танцуя, стрекозы услышали шепот бабочек и жуков: - Вы только поглядите на этих двух стрекоз! Как здорово у них получается танцевать вместе, какая синхронность, какая стать! Талант, талант! Браво, брависсимо! Стрекозы замерли в смущении. - Просите - обратилась к собравшимся первая стрекоза - Вы говорили о нас? О нашем танце? - Ну конечно, милочка - ответила красивая бабочка - Вы стали самой заметной парой на нашем лугу. Даже мы, известные танцовщицы, не можем повторить ваших пируэтов, а у нас танец в крови!
С этого дня стрекозы стали танцевать больше и чаще, под аплодисменты зрителей и выкрики одобрения. - Как здорово, что мы научились так танцевать, и радуем друзей нашим танцем! - говорила вторая стрекоза первой - Без тебя я бы так не смогла! - Ага, здорово - отвечала первая стрекоза - Не отвлекайся! Не болтай! Танцуй, танцуй! Видишь, бабочки тоже взялись за танец, давай покажем, что мы лучшие! Второй стрекозе такие слова были немного не по душе, ведь она танцевала не для того, чтобы доказать, что она лучше кого-то. Она вдохновенно исполняла танец своей души для себя, для мира, для друзей, которых она вдохновляла своими па. Пчелы, вдохновившись ее танцем, собирали больше пыльцы для сладкого меда, жуки лучше окучивали травы, а птицы замирали от восторга и забывали охотиться на насекомых. Мир и покой творились на поляне. Вот, какова она - волшебная сила искусства!
Однажды, после очередного прекрасного и сложного танца, стрекозы отдыхали на раскидистых пальмовых листьях. Вторая стрекоза предпочитала нижние листочки, чтобы скрыться от посторонних глаз, напиться росы и хорошенько отдохнуть. А первая забиралась на самую верхушку, чтобы всем было ее видно. - Ах - говорила она - принесите-ка мне росы, я хочу пить, я так устала! Ну что ты стоишь, божья коровка? Принеси мне скорее вкусной пыльцы! Дураки какие, танцами любоваться все хотят, а как позаботиться о танцоре - так никого днем с огнем не сыщешь! И вокруг первой стрекозы то и дело хлопотали какие-то букашки, одна яростно махала крыльями, чтобы стрекозе было прохладно, другая тащила вкусные листочки, третья ограждала стрекозу от букашек, спешащих выразить той свой восторг. - Не надо всего этого, не надо! - восклицала стрекоза и брала лапками вкусную пыльцу - Ну куда вы лезете, куда? Танцовщица отдыхает, таланту нужен покой!
В один день, во время такого отдыха, к первой стрекозе пробралась ушлая блоха с соседней поляны. - Мое почтение великому таланту! - пискнула она. Стрекоза лениво глянула на блоху и благосклонно кивнула - И вам не хворать. Вы чего-то хотели? Автограф? Частных уроков не даю, танец - это талант, призвание, ему абы кого не научишь, у вас слишком короткие ноги! - Да нет, я совсем по другому вопросу - отвечала блоха - Вы меня, конечно, простите, но вы глупая женщина. Вы так прекрасно танцуете, что могли бы прекрасно обойтись и без своей товарки. Между нами говоря, она только портит ваш прекрасный танец! Одна вы способны на гораздо большее, вы же такой талант! Да и поляна эта уже для вас маловата! Я приглашаю вас выступать соло на нашей поляне - у нас пыльца гораздо слаще, вода чище и вкуснее, ну а публика - самый шик! Не такая плебейская, как здесь, там вас поймут и оценят по достоинству!
- Пыльца, говорите, слаще... - задумчиво протянула стрекоза - Да, публика у нас не ахти, сплошные рабочие пчелы да невзрачные бабочки, куда им - оценить мой талант...Но нет, нет и нет! Я не могу бросить мою подругу, ведь мы начинали вместе. Пусть она танцует гораздо хуже меня, но это строго между нами говоря, и я не могу так поступить с ней и оставить бедняжку. - Думайте о себе - посоветовала на прощание блоха - таких талантов как у вас на весь белый свет раз, два - и обчелся, а подруга ваша как-то и сама проживет. Когда дело касается большого таланта - можно и по головам пройтись.
Блоха ускакала. Но она сделала свое дело - она посеяла в душе первой стрекозы зернышко сомнения, которое с каждым днем росло, росло, и однажды стало плодоносить.
Стрекозы окончили свой танец, первая стрекоза полетела на свой верхний пальмовый лист, где ей уже постелили мягкую подстилку из птичьего пуха. А вторая общалась с друзьями. Через некоторое время она полетела к первой стрекозе, в ее шикарные покои на верхнем пальмовом листе.
– Ну, наконец-то, наша простушка оценила себя по достоинству и решила присоединиться ко мне! - такими словами встретила ее первая стрекоза. - Нет, нет - засмеялась вторая стрекоза - мне и на своем нижнем листе спокойно и приятно, вдали от всего этого - она обвела глазами дары букашек, которых на пальмовом листе набралось уже великое множество - Нам с моими друзьями хорошо и на нижнем листе, в тени. В тени твоей славы - она немного горько усмехнулась, но, возможно, нам это только показалось. - Я к тебе по другому вопросу - продолжила вторая стрекоза - Ко мне прилетели сегодня маленькие стрекозки, им очень нравятся наши танцы, они просят научить их нашим фирменным пируэтам из "Танца облаков" и резким поворотам из "Танца дождя". Я хочу пригласить их на завтра, ты свободна завтра? - Что?! - закричала первая стрекоза, она была так возмущена, что подавилась пыльцой и долго откашливалась - Научить их нашим пируэтам, нашим поворотам?! Ты совсем что ли дура?! Сегодня мы их научим, а завтра - они лучшие танцоры на поляне, и прощай слава, прощай успех! Ни за что! Никогда! Не бывать этому! - Но ведь смысл танца в том, чтобы был танец в нас, а не мы в нем - робко ответила вторая стрекоза - И однажды ученик превзойдет учителя, это порядок вещей. Если тебе дано что-то, что ты умеешь - ты должен учить тех, кто ищет учения, это закон мира, зачем же ты присваиваешь себе то, что тебе не принадлежит? - Очень даже принадлежит! - ответила первая стрекоза и снова принялась за пыльцу - Все твои разглагольствования про мир и прочую чепуху - это очень мило, но я вот хочу есть сладкую пыльцу каждый день, а делиться ею ни с кем не хочу, так что, будь добра, не подходи ко мне больше с подобными дурацкими идеями. Танец - это талант! А твои бесталанные стрекозки только и могут, что хаотично порхать над забором и случайно залетать в открытые окна! - Вспомни-ка - отвечала ей вторая стрекоза - Как больно мы падали, когда учились, как врезались в деревья и цветы. Да, танец - это талант, но без труда этот талант никому не нужен, и он однажды умрет вместе с восходом солнца. Ты даже не видела этих стрекозок, но уже не даешь им шанса, уже в них не веришь. Однажды ты не сможешь танцевать - и что же тогда? Твой танец умрет вместе с тобой! Я предлагаю тебе дать танцу вечную жизнь! Сегодня мы научим их, завтра они научат других - так должно быть, так танец живет! - Знаешь что?! - закричала разгневанная первая стрекоза - Не хочу я видеть ни тебя, ни твоих глупых стрекоз! Меня давно звали на большую поляну танцевать соло, а я тут вожусь с тобой и с твоими бредовыми идеями! Учи их сама, раз тебе этого хочется, а я ухожу! Ухожу в большой бизнес, надоели мне эти дурацкие танцульки! - и она собрала все свои мягкие подстилки, все свои вкусности и упорхнула в большую жизнь.
На большой поляне стрекоза заняла роскошные апартаменты, совсем скоро ожидался ее сольный концерт и повсюду пестрели красочные афиши: "Удивительный талант! Волшебный танец! Впервые на нашей поляне Мадам Стрекоза!" - гласили они.
- Мадам, до концерта всего два часа, может стоит прорепетировать - вкрадчиво интересовалась та самая блоха у нашей стрекозы. - Ни к чему, друг мой, ни к чему! - отвечала стрекоза - Талант дело такое - я в любое время могу станцевать так, что вы тут все рты пораскрываете! Дайте-ка мне еще кусочек вон той вкусной пыльцы!
А между тем, на маленькой поляне, вторая стрекоза обучала танцу маленьких стрекозок. - Молодцы, молодцы! Ничего, что вы врезаетесь в стволы деревьев - и я когда-то врезалась, это пройдет! Главное раскройте душу танцу, вот так, вот так! - и маленькие стрекозки старались изо всех сил, хоть над ними и потешалась вся поляна.
Пришло время триумфа первой стрекозы. На концерт собралась вся огромная поляна, кого тут только не было! И огромные жуки с блестящими на солнце спинками, и красавицы бабочки ровно расселись в первом ряду, и семейство зимородков, и кузнечики, и мухи, и даже комары повысовывали носы, хотя обычно вылетали на прогулку только вечером.
- Впервые на нашей поляне - Мадам Стрекоза! - важно пискнула блоха, поклонилась и все зааплодировали. Стрекоза принялась танцевать свой танеце, она делала волшебные пируэты, резко падала вниз и тут же взлетала вверх, головокружительный танец! Но что это? Где же восторги? Где крики "Браво!"? Стрекоза прислушалась к шуму толпы и услышала: - И чего особенного? Мечется туда-сюда, никакого смысла в таком танце. Как-то странно она танцует, никакого рисунка, никакого полета души!
- Да все потому, что этот танец танцуется вдвоем! - крикнула рассерженная стрекоза - Дурачье! Когда этот танец танцуешь вдвоем - видно и рисунок и душу - все видно! Сейчас я вам покажу! - и она взлетела высоко-высоко, и камнем бросилась вниз, стремясь поразить зрителей. Только она немного не рассчитала, ведь когда они танцевали с ее подругой, та всегда страховала ее и точно рассчитывала расстояние. И стрекоза упала на землю с такой силой, что зрительный зал замер от испуга. - Мадам Стрекоза, вы живы? - испуганно пискнула блоха. - Да... - слабо ответила стрекоза - только я сломала себе крыло...О боже, у меня отвалилось крыло, как же мне теперь танцевать?! - но зрители разочарованно расходились по домам, не обращая на стрекозу никакого внимания.
Много-много дней добиралась наша стрекоза до своей поляны. На большой поляне у нее не было друзей, из роскошных апартаментов ее выгнали, пыльцу не давали, а когда она попросила блоху помочь ей добраться до дому, та лишь пискнула: - Об этом у нас договора не было! Добирайся как-нибудь сама! И стрекоза пустилась в длинный путь, полный опасностей и скитаний, ведь летать она больше не могла. Много ей пришлось пройти, постичь и понять на этом пути, и совершенно раскаявшись в своей гордыне и таком опрометчивом поступке, наконец добралась она до родной поляны. В измученной, грязной калеке никто и не узнал былую приму, да и самой стрекозе было стыдно признаться окружающим, что это она, та самая гордая танцовщица, которая бросила родную поляну и самую близкую подругу, в поисках собственной выгоды и славы. Оглядев свою поляну стрекоза заплакала - и от боли физической и от боли моральной, ведь если бы тогда она не пошла на поводу у собственных честолюбивых помыслов - летала бы себе сейчас над родной поляной в прекрасном танце, вместе с лучшей подругой. Но что это? Стрекоза вдруг увидела, что над поляной танцует с десяток молодых стрекоз, и танцевали они так прекрасно, так изящно, так удивительно, что она невольно залюбовалась ими и поняла, что молодые стрекозы превосходят ее в танце, но им это не важно - они танцевали танец собственной души, радуя окружающих, танец мира, танец солнца и дождя, не за пыльцу и не за лучшее место под солнцем - просто танец своей любви ко всему живому. Чувства так переполнили стрекозу, что она снова заплакала. - Любуетесь нашим прекрасным балетом? - послышался голос рядом. Стрекоза обернулась и узнала в говорившей старую квакшу, хранительницу поляны, которая подавала голос крайне редко. Квакша, казалось, не узнала стрекозу, и она продолжила - Это дивная история. Когда-то были тут у нас две стрекозы, две подруги, ах, как они танцевали! А потом одна из них возомнила, что она лучше и место это совершенно не для нее и улетела на другую, большую поляну. Как сложилась ее судьба - мы не знаем. А ее подруга, вторая стрекоза, очень долго тосковала, да так, что танец ее был сплошной трагедией - мы все тут рыдали вместе с нею. Она и создала этот удивительный балет в память о своей лучше подруге, которая, между нами говоря, ее просто бросила, но наша бедняжка была такой великодушной, что совсем ее не винила, только очень ждала встречи с ней. Она научила молодых стрекоз танцевать, и они так напоминали ей ее дорогую талантливую подругу, что у бедняжки не выдержало сердце, и однажды мы не смогли разбудить ее поутру. Что с вами, вы плачете? - Соринка в глаз попала - пробормотала стрекоза - Так где же теперь эта стрекоза, руководительница балета? - Уж десять дней, как мы с нею простились - печально ответила квакша - вон там, под нижним листом старой пальмы покоится ее крылышко - последнее, что от нее осталось. Мы бережем его как символ самой большой дружбы, которую когда-либо видела наша поляна.
Стрекоза побрела по направлению к пальме, всю дорогу она плакала. А когда увидела крыло любимой подруги, совсем потеряла мужество и опустилась рядом с ним на колени. - Прости меня, прости! - рыдала стрекоза - В погоне за сокровищами мира я не разглядела самое главное сокровище - твою дружбу! - Ах, она давно вас простила - сказала квакша, которая снова оказалась рядом, не даром она была хранительницей поляны и все знала. - Жаль только, что свои ошибки и свои извинения мы признаем и приносим тогда, когда нас уже не могут услышать. Очень важно говорить "прости" во время... Но вы не плачьте и не огорчайтесь, наш балет будет очень рад встрече с вами, ведь вам наверняка есть, что сказать молодому поколению, вы же знаменитость, звезда! - Да - ответила стрекоза - Мне есть, что сказать молодому поколению...Танцуйте так, будто никто не видит. И берегите дружбу, это самая главная драгоценность, потерять которую очень легко. Квакша многозначительно покачала головой и обняла стрекозу. - Все мы когда-нибудь уйдем. Ну а пока мы здесь, давайте любоваться танцами стрекоз, лучами солнца, и радоваться каждому возвращению домой! А ваша подруга живет теперь в вашем сердце, и поверьте, это лучшее место. Самое-самое лучшее.
stars

моей Айри

Значит так, моя девочка: вот тебе этот мир:
Он квадратный и круглый, он бьется, как пульс в виске.
Ты входи в него смело, как в самый простой трактир
На каком нибудь самом далеком материке.

И заказывай рыбу, что выловили с утра,
Не сетями, на удочку, местные рыбаки.
Этот мир начинается с маминого нутра,
А кончается лодкой на привязи, где-нибудь у реки.

Хочешь - стой в нем, а хочешь - шагай, а приспичит - вообще беги.
Этот мир начинается с красной моей строки.

(с) Катя Цойлик
stars

Решила

Короче. Все знают, кто давно тут обитает, что я написала книгу. Я долго мыкалась, что с ней делать, в итоге я решила - пусть она будет тут.
Скажу сразу - книга не обо мне. Она пришла сама - и идея, и слова и сюжет. Просто пришла и все. Я не знаю, откуда эта философия, правдива ли она, следует ей следовать, простите за тавтологию. Книга называется "Игры с Богом", написала ее я, Катя Цойлик, и думается мне, что вы найдете в ней ответы на многие вопросы. Редактирования не было, так что могут встречаться всевозможные ошибки и огрехи, но суть остается сутью. Те люди, кто ее прочел, говорят о ней весьма противоречиво. Больше интриговать не буду. Читайте. И да будет нам свет.


Книга написана в виде дневника девушки. Текста много, почти 400 страниц. Распечатывать можно, давать почитать можно, у себя выкладывать можно...да все можно. Не для того я ее писала, чтобы она лежала в столе.

Обсуждения, отзывы, согласие или несогласие можно выражать тут. Все приветствуется. Так же с интересом прочту, с кем из героев вы себя ассоциируете и почему, кто понравился, а кто нет, с какими людьми сталкивались в жизни, а с какими не хотели бы:) Мне же интересно)

Скачиваем вот ТУТ Пароль для скачки: igra

Пошла в люди, родимая, пошла...
stars

Рассказ на заказ - Про людей - для Алины Рябининой

Вы замечали, что люди - как фильмы? То есть у каждого человека есть свой жанр, и даже свой главный герой в человеке сидит, то курит, то подвиги совершает, то уходит на задний план, давая пальму первенства второстепенной линии?

Есть люди-мелодрамы. Они живут любовью, отношениями, любят делать всякие подарки, и всячески выказывать свою сентиментальность. Я с такими людьми чаще всего общаюсь на расстоянии, когда в жизни зашкаливает какой-нибудь датчик, мол, Катя, где романтика? Где любовь? Я в таких случаях звоню своей знакомой А. и просто спрашиваю: Ну, как дела? И в ответ несется: Мы ездили...Потрясающая природа!...Теплый камин...Он так смотрел...Свитер ему связала, шерсть колючая, и я вокруг горловины бархатом обшила, чтобы не кололо ему...Я отвечаю: Ммм... Ага... Угу...А он чего?...А ты чего?... И когда насыщаюсь всей этой романтикой, сладко тяну: Ну классно, я рада за вас. Ага, звони. И я тоже тебя целую. Ну и звоню сама, естественно, снова, когда шкалят датчики.

Есть люди триллеры, это которые всю жизнь в борьбе. Неважно, с кем или с чем. Вот моя соседка, к примеру, тетенька лет шестидесяти пяти, всю жизнь воюет с местным ЖСК и коммунальными службами. Она иногда звонит мне в двери, и если у меня есть настроение посмотреть триллер, я открываю, и с порога обрушивается: Ты видела, какая сосулища над крыльцом нависает?! Я киваю и делаю огромные глаза, мол, еще какая сосулища, хотя, конечно, никакой сосулищи я не видела, я всегда выхожу на улицу как в астрал - в плеере, с сигаретой и с собственными мыслями. И соседка продолжает: Я им туда звоню и говорю: А вот вы привезите сюда Матвеенко, пусть она самолично эту сосулищу сбивает! Нет, ну это ж на голову кому-то упадет и все - нет человека! Вот два года назад в соседнем доме женщину сосулькой убило, хорошая женщина была, на молокозаводе работала... Тут я уже абстрагируюсь, но по инерции продолжаю делать страшные глаза и кивать - триллер ведь.

Есть люди-драмы. Это, кстати, и мужчины и женщины - поровну. Те, у которых всегда происходит что-то плохое, обидное, от которого хочется плакать или залезть под одеяло с головой и никогда, ни при каких обстоятельствах, не вылезать обратно. Есть у меня друг С., который типичный представитель жанра. От С. ушла жена, его выгнали с работы, потому что он бухал, как скотина, когда от него ушла жена, и теперь он живет тем, что сдает свою квартиру в Москве, а сам перебрался в Подмосковье. Не работает, разгребает лопатой снег, выращивает собаку и раненую ворону, а когда покупает шкалик, обязательно звонит мне. "Цойлик, вот што ей не хватало? Я ее бил? - Не бил. Гулял? - Не гулял. Да все бабы такие, любишь вас, а вы вертите хвостом. Вот мне аккумулятор надо покупать, я звоню, в газете нашел. а он мне: Восемь тыщ! Я ему объясняю, друг, жена ушла, работы нет, снегом завалило! А он мне: Восемь тыщ! Вот что за блятство, Цойлик?! " И бесполезно С. объяснять, что он молодой и в принципе симпатичный мужик. Что работу он может найти, если захочет. Потому что С. уютно в своей драме, и он даже представить себе не может, что же он будет мне говорить во время нечастых звонков, если драма исчезнет. поэтому я отвечаю: Да, блядство то еще. Доживаю до конца монолога, и кладу трубку, чтобы снова выслушать то же самое ровно через месяц.

Есть люди-комедии. Эти находят смешное в любом происшествии, и, наверное, им трудно сходиться с людьми-триллерами. Потому что если бы человек-комедия поговорил бы с моей соседкой, он безусловно поржал бы над нелепой смертью тетеньки с молокозавода. Не потому, что он жестокий, а просто ну правда, прикольная ведь смерть. Человек-комедия это К., который раз в полгода заявляется ко мне на порог, неизбежно с бутылкой чего-то там и с улыбкой во все 32, хотя у него их уже не 32, много ржать, знаете ли, чревато. За это иногда бьют морду. Зато люди-комедии смеются не только над жизнью и другими, но и над собой. Помнится, как-то К. избили в переулке, отобрали мобилу и кошелек. Он пришел с перебинтованной головой и с пластиковой большой бутылкой дешевого пива и сказал: Вот они там прикольнутся. Я вчера чиксе одной свой член сфоткал и ммской отослал! Прикинь, полезут в альбом с фотками а там хуй! гыгыгыгы! И я тоже смеюсь, потому что будь на месте человека-комедии человек-драма, мне бы пришлось выхватывать из его горстей снотворное и долго рассуждать на тему того, что жизнь образуется и все будет хорошо.

Что касается меня, думается, что я человек-трагикомедия. Потому что какие бы трагические вещи в моей жизни не происходили, я могу бурно рыдать, ползать по полу и хрипеть, что больше никогда, ни за что, ни с кем (причем правда искренне), и ползая по полу наткнуться на свежую кошачью какашку и сказать вслух: и тут говно. И начать смеяться, с еще не обсохшим от слез лицом. И еще потому что у меня кучища историй, которые на первый взгляд вообще не смешные, а очень даже трагичные и серьезные, но жизнь все время заворачивает их в такой фантик, что хочешь не хочешь начинаешь ржать. Я в слезах среди ночи рассказываю подруге о том, что все, жизнь снова рухнула, еще один меня не полюбил, и больше я никогда, НИКОГДА, не смогу влюбиться в кого-то еще. На что подруга недоуменно отвечает: Ну Кать, я ж его знаю. Ну что там такого, чтобы НИКОГДА-НИКОГДА? Я думаю. Думаю. думаю. А потом говорю: Коленки у него красивые и он делает самый вкусный Несквик. Подруга говорит: Цойлик, да какая нахуй разница, какие у мужика коленки и какой Несквик он делает? И мы ржем. Поэтому я траги-комедия.

Но, вы знаете, есть смешанные жанры, и такие фильмы, как правило, самые интересные, потому что неожиданные. И, наверное, круто быть смешанным жанром, чтобы и там чуть-чуть, и тут чуть-чуть. Хотя, главное, чтобы у фильма были почитатели. И чтобы хотя бы кто-то увидел в нем ту самую суть, ради которой все эти сценаристы, осветители, актеры, каскадеры и спецэффекты... Наверное, этого я вам и себе и пожелаю.

_______________________________________________________________
Напоминаю, рассказ на заказ появляется каждую среду благодаря вам, участие стоит 500 рублей, вы предлагаете тему а я пишу:)
stars

Из очень старого. Но очень в тему.

Спасибо, Господи, что я умею плакать,
Что ливнем летним слез глазами капать
Я не чураюсь…Что могу грустить,
Что я умею быть прощенной и простить,
Спасибо, что я думаю о вечном,
Что я, пусть не добра, но человечна,
Что я сама из тех, а не из этих,
Что нас так мало и так много на планете,
Что каждый, кто хоть раз меня коснется,
Кто рядом хоть когда-нибудь проснется -
Тот в сердце остается. Не иначе.
Спасибо, Господи, что я смеюсь и плачу,
Что я живу, дышу, люблю и вижу
Мир без прикрас, и если ненавижу
То лишь на час. И быстро остываю…
Что нелюбовь любовью называю,
И не боюсь…И не пугаю… И могу
Остановиться резко на бегу….
stars

Про любовь

Рассказ на заказ «Про любовь»

Итак, среда, самое время для рассказа на заказ, снова для Алины Рябининой, а так же для всех, кому интересна моя скромная персона. Тема сегодняшней истории вообще-то звучала как «Я и Васа» или что-то в этом роде, но мне бы не хотелось сужаться только до нашей пары, я хочу сегодня вместе с вами поразмышлять о любви. В смутные времена о любви рассуждать самое верное решение.
Любовь. Когда мне было семнадцать, я вышла замуж. По большой, чистой и честной любви. Тогда мне казалось – это навсегда, и если кто-то при моих жарких завереньях в этом саркастически выгибал бровь – я могла без колебаний плюнуть в лицо этому наглому безумцу. Конечно, мы всегда выходим замуж навсегда. И дай бог, чтобы во все времена молодожены верили в это, даже если развод постучится в двери буквально через год, а может, и того меньше. Выходить замуж надо навсегда, иначе вся эта затея вообще не имеет никакого смысла. Не буду сейчас тут расписывать, как я прожила с первым мужем счастливые семь лет (а они реально были счастливыми и я ни о чем не жалею, я вообще никогда ни о чем не жалею), но через семь лет все закончилось, цивилизованно, горько, болезненно, без мордобоев и прочей фигни. И жизнь врубила мне собственное кино со сменой лиц и декораций, под названием «Мужчины». Мужчины, мужчины, мужчины… Я люблю мужчин. В этом, наверное, моя главная ошибка и главное же достоинство. Многие мужчины пугаются, когда их любят, особенно когда их начинают любить скоро, беззаветно, с придыханием - а я люблю мужчин именно так. Поэтому мужчины меня не любили. Вернее, не так – они любили проводить со мной время, разговаривать, пить, плясать, тусить, зажигать, тушить, а жить - не любили. Нелюбимая женщина, проходя все ипостаси «за что» и «почему» в какой-то момент вдруг трезвеет и начинает понимать жизнь. Это неизбежный момент, школа выживания, институт ума, колледж мудрости. А потом ей становится ничего не нужно. На чужие прыжки и ужимки взирает она со снисходительной улыбкой, сама выбирает, кому дарить свое время и дарить ли вообще, и живет себе одна с котом в свое удовольствие, покупая по субботам карбонад и заказывая по воскресеньям суши на дом. Хорошо живет. Вот будучи именно такой женщиной я и прилетела на Шри-Ланку и бумкнулась в один из вечеров на случайную местную вечеринку, от которых все приезжие мне настоятельно советовали держаться подальше.
Выглядела я прекрасно. Девяносто килограммов сгоревшей на жарком ланкийском солнце плоти, слегка облезающей розовыми клочьями, а венчало все это великолепие лысая голова с мечтательной улыбкой (на Шри-Ланке хорошая трава). Вот такой меня впервые увидел Васа, и вопреки всем законам нормальности – влюбился. Хотя, мне кажется, он просто очень удивился, а влюбился уже потом. Так получилось, что сидели мы недалеко друг от друга, танцы-шманцы-алкоголь – и вот он уже вещает мне что-то там про свой дайвинг, а я улыбаюсь, слушаю его в пол уха, смотрю то в океан, то в его глаза, и понимаю, что глубина там одна и та же. Потом он мне говорил, что его зацепило то, что мне было ничего не нужно. Я сидела в каком-то своем автономном счастье, и ему стало крайне интересно попасть в этот поток хоть на чуточку. Поэтому он заткнулся со своим дайвингом (которого я боюсь до паники) и поцеловал меня. И я вдруг ему ответила, хотя целоваться с первым встречным, да еще и безо всяких к тому предпосылок, мне вообще не свойственно. Но в тот момент была во мне какая-то спокойная уверенность в том, что все происходит крайне гармонично, верно, как надо. Океан, звезды, ритмичные барабаны, витиеватые голоса, выводящие индийские мелодии… Иначе и быть не могло.
И понеслось. Если я начну рассказывать все наши многочисленные приключения и перипетии - получится роман, а я не Достоевский, не Улицкая и не Толстая. Вкратце: любовь, боль, слезы, нет денег, нет жилья, нет ничего, осуждение, мнения, советы (когда же советчики научатся совать их в то самое место, куда суют дипломы о филологическом образовании), растерянность, и так далее. Ну представьте себе, какой выходит микс, когда один из соучастников всей этой истории опытен, мудр, разбирается в психологии, стремится к диалогу, а второй – впервые в отношениях и ничегошеньки об этом не знает. Если первый не свихнется, все будет хорошо. Но не свихнуться первому очень сложно, наилучший результат получается только когда первый уже достался второму свихнутым. Ревность, подозрения, неконтролируемая агрессия – мы прошли долгий путь. Отношения наши трансформировались, эволюционировали, видоизменялись и мутировали. Месяц за год. Самые близкие друзья в курсе, я не раз звонила им среди ночи вся в слезах и под их утешения собирала чемоданы. Домой, все бросить, ничего не выходит, это нереально. Но вера в человека, способность видеть его лучшие качества, огромный вагон терпения и красноречия заставляли меня каждый раз разбирать чемоданы и оставаться. И давать этим отношениям еще один шанс.
Когда-то где-то я прочла одну умную фразу, которая кажется мне гениальной и я все время держу ее в голове: «Счастливые пары – это те пары, которые столкнулись со всеми теми же пиздецами, что и все остальные, но не сломались и остались вместе». Воистину. Аминь. Многие глядя на наши нынешние фото и на нас живьем говорят мне: ой. Ну какая вы хорошая пара, как же вам повезло. Нам не повезло - мы строили эти отношения, мы верили в них, мы плакали вместе. Я бы не назвала это везением – это обесценивает все то, что нам удалось пройти, и что мы проходим ежедневно. Это большая работа. Большая, серьезная, работа на перспективу. На то, что когда ты будешь без зубов, с сиськами по колено и плешивой головой, кто-то скажет тебе: А помнишь…И нальет чаю, и наденет носки своими артритными пальцами.
Про разницу культур, и про образ «того самого» , который живет в каждой женской голове, пока «тот самый» не появится на горизонте – все херня. Я вот всегда любила больших интеллектуальных блондинов, владеющих в совершенстве искусством сарказма. Мой Васа среднего размера темнокожий брюнет, с добрым и простым юмором. Вуаля.
Не знаю, как там именно происходит у мужчин, мужчиной мне быть пока не доводилось. Но подозреваю, что примерно так же. Примерно. А может и не так. Да и черт бы с ним.

Сначала в твоей жизни появляется гипотетический Коля, который первым разглядел, что у тебя ямочки на щеках, милый белесый пушок над верхней губой, тонкие ключицы, косточки которых вот-вот прорвут кожу и звонкий заразительный смех. Коля дарит тебе первые розы, которые, конечно в будущем станут фублярозыкакбанально, но сейчас это самый сумасшедший аромат, от которого потеют ладошки и таинственно закусывается нижняя губа. Коля водит тебя на дискотеки, где ты стопроцентово звезда, потому что кроме тебя Коля до поры до времени не видит никого. Вобщем, вам замечательно и пушисто вместе.

Блаженны счастливы те, у кого Колей началось, Колей и закончилось. У кого в девятнадцать обнаружилась задержка, кто пережил мамины ахи-вздохи и через девять месяцев выродил белокурое чудо. А через три года еще одно. И живут эти блаженные счастливые рука об руку, и берут в кредит икеевские стеллажи, и ходят в гости к таким же блаженным счастливым, и все у всех хорошо.

Но бывает что Коля уехал, влюбился, умер, улетел на Марс спасать атмосферный слой нашей планеты (нужное подчеркнуть), а ты осталась. Может, в расстроенных чувствах, а может и не в расстроеных, буду банальной - время, алкоголь, подружки, случайные и не случайные мужины лечат, и со временем ты забываешь запах тех роз, которые теперь уже фублярозыкакбанально, и запах того Коли, кому подарила свой нераспустившийся цветок на махровых родительских простынях.

Чередой идут Васи, Пети, Леши, Вани, кто поизобретательнее - Алины, и так далее, и так далее. И в какой-то момент начинается реконструкция. Глобальная реконструкция самой сути. В обиход бодро входит слово "самодостаточность", ты не прицениваешься, но знаешь себе цену, ты смотришь умные фильмы и знаешь заковыристые имена режиссеров, ты начинаешь любить оперу, в многолюдной компании небрежно цитируешь Фауста, читаешь Шопенгауера в оригинале (почитывая в метро Донцову) и становишься вся из себя Женщина - именно, с большой буквы. И, казалось бы, пора уже остановиться - но планка, такая сука, которая все растет и растет, уже вне зависимости от твоих желаний. Это обманчивое чувство - думать, что ты контролируешь планку. Однажды, неожиданно и незаметно, планка начинает контролировать тебя.
Сережа? Ну да, он хороший, но с ним кроме как о футболе и фондовой бирже поговорить не о чем. Нет, фондовая биржа - это, безусловно, интересно, но а как же режиссеры с заковыристыми именами? Вадим? Он прекрасен - пресс, карьера, зарплата. А как же Шопенгауер?... И так далее, и так далее.

Ты пьешь только сухое вино, твоя помада стоит как не*уевый обед в ресторане, ты делаешь в салоне маникюр и педикюр дважды в месяц - ты вся такая-растакая, ни плюнуть ни повеситься. И с планкой, которая невидимой косой рассекает над тобой воздух. И все тебе хором: ой, ну ты же такая, ты же ТАКАААЯ... Вот оно, вот-вот-вот, совсем близко счастье, чуть подождать.

И ты ждешь. И ты ходишь на свидания с ленивой мордой, заведомо зная - это не ОН, ЕГО бы я почувствовала, ЕГО бы я поняла. Веришь в знаки. "Ой, салфеточка упала - это к щастью, к щастью, да."

А кто-то сверху смотрит на тебя, ухмыляясь в седую бороду и думает: Ни фига подобного.
А потом появляется человек. Если вовремя обуздать планку и понять, что ты вся такая-растакая который год сидишь на попе ровно, а принцы ходят мимо, да все не к тебе - человек обязательно появляется. И у него нет квартиры в центре города. И вротон*бал твоего Шопенгауера и заковыристых режиссеров вместе с твоей прошлой жизнью. Ему просто нравится смотреть, как ты спишь, как орешь, увидев ночную бабочку на потолке, как разговариваешь в нос, когда болеешь...

И ты находишь себя лежа на его плече в дымной кухне, попивая пенное холодное пиво, и мурлыча себе под нос последнюю песню Потапа и Насти Каменских (шоб им икнулось). И понимаешь, что вы оставили весь мир в дураках...
Я избегаю слова «навсегда». Потому что девочка я взрослая, и понимаю, что жизнь гораздо сложнее этого категоричного слова. Но я верю в то, что взаимным желанием, взаимной работой, взаимным уважением и ОГРОМНЫМ взаимным терпением можно превратить свое «сейчас» в «навсегда». Мы стараемся это делать.

И вот еще что: сегодня мы поженились!:)
А любовь…Любовь обязательно встретится на пути того, кто умеет любить или очень хочет этому научиться. Да придет любовь ко всем страждущим!
stars

Рассказ на заказ - Рассказ первый "Я и Шри"

«Я и Шри» - рассказ на заказ для Алины Рябининой

Я и Шри…Шри и я… На самом деле, очень неожиданное сочетание, потому что единственная географическая точка, которую я когда-либо истинно любила и ассоциировала с собой была Питер, моя Северная Пальмира, город, подаривший мне самые безумные ночи, полные вдохновения и самые сумасшедшие дни. Но мы не про Питер. Мы про Шри-Ланку, землю обетованную. Именно так я назвала бы ее, не будь так уже назван Израиль.
Наверное, начать нужно с детства, именно тогда название «Шри-Ланка» впервые промелькнуло в моей повседневности. Году эдак в 90-м в передаче «Утро» часто показывали небольшие интересные сюжеты про разные страны. Тогда только пал железный занавес, люди стали активно интересоваться заграницей, а некоторые – даже выезжать. Конечно, в нашей семье мы о поездках за рубеж даже не мечтали. Во-первых, все еще сказывалось массовое «совковое» сознание, когда о «заграницах» и помыслить-то было страшно. А если не страшно – то смешно и несбыточно. Потому что на «заграницы» нужны деньги, а у кого они были в 90-е? Только у бандитов. А моя мама была честным экономистом, а я – не совсем честной (ибо фантазеркой была той еще) первоклашкой. Вот в такой передаче однажды утром показывали прекрасную далекую Шри-Ланку. Запомнилось мне, что диктор за кадром несколько раз назвал ее «Раем на Земле». И кадр последний запомнился – там коричневая девочка с летящими косами смело раскачивалась на самодельных качелях у океана. Солнце, океан, пальмы, и девочка с летящими косами… «Хочу на Шри-Ланку» - сказала я маме. Мама усмехнулась и поторопила меня – за окнами была морозная Сахалинская зима, а нам еще надо было до остановки пробираться по сугробам, наметенным за ночь. Вот такое было мое первое знакомство с Раем на Земле – Шри-Ланкой.
Шли годы. Про Шри-Ланку я вообще не думала, никогда. Вертелась себе в своих страстях, в своем первом браке, потом в разводе, в переездах и разъездах, в покупках и продажах, в болезнях и выздоровлениях. Пока однажды одна моя подруга, резко изменившая свой образ жизни к лучшему и проведя одну зиму на Бали, не сказала мне: «Я вот думаю следующую зиму провести на Шри-Ланке, поехали тоже?». Я легко согласилась, потому что на дворе был март, до следующей зимы был почти год, и все эти планы со Шри-Ланкой, честно говоря, казались несбыточными. Как тогда, по телевизору, в 90-е. Но время шло, нас собралась уже целая компания, кто-то, как мы с подругой, собирался на всю зиму, кто-то на пару недель, короче процесс был запущен. За год я почти привыкла к мысли, что еду на Шри-Ланку. Ближе к ноябрю (в ноябре мы должны были лететь с моими двумя другими подружками, моя та самая подруга, что все это дело предложила, улетела еще в октябре и нашла нам хороший большой дом недалеко от океана), так вот, ближе к ноябрю события стали развиваться с огромной быстротой. Вдруг хозяева квартиры, которую я снимала почти пять лет, решили ее продавать, и попросили меня к концу октября съехать. Дом на троих в Шри-Ланке стоил гораздо дешевле, чем однушка в Питере в месяц, так что пораскинув мозгами (а порой мне это удается) я решила: вещи раскидаю по друзьям, кота оставлю там же, а сама двину на пару месяцев в Шри. Благо, работала я уже пару лет как удаленно, мои работодатели спокойно согласились на смену моего места дислокации, и все благоволило к тому, чтобы я счастливо отчалила. Ветер в паруса, как говорится. Ах да, перед отъездом я решала еще одну сложную дилемму – на голове у меня была огромная шапка дредов, с которыми в тропической стране я бы просто чокнулась сразу. Во-первых, в них бы как пить дать кто-то завелся, во-вторых (если кто не в курсе) дреды очень долго сохнут, а если не высохнут как следует – воняют половой тряпкой и дохлой мышью. В общем, не самый приятный аромат. Ну и в-третьих, дреды мне порядком надоели. Так что в одно из Питерских застолий перед моим отъездом у ребят дома очень в тему оказалась машинка для бритья, и мы как-то весело и быстро обрили меня на лысо. Это отдельная история – про то, как ты чувствуешь себя лысым, и я очень надеюсь, что в жизни почувствую эту свободу еще не раз. И да, как только я стала лысой, чудеса, которые со мной и так постоянно происходили, стали настоящим образом жизни. Я их притягивала и моделировала. Коннект со вселенной был налажен отменный, короче. И мы полетели в Шри-Ланку.
Когда мы приземлились и вышли из самолета, первой мыслью, которая меня посетила, была «Я тут умру от сердечного приступа». Потому что влажность наваливается на тебя тяжелыми лапами, тяжело дышать, тяжело курить, и еще потеешь, как лошадь. Но это быстро проходит. Например, сейчас я очень легко дышу, и мне совсем не жарко, и даже бывает прохладно, хотя, когда я выхожу к океану в толстовке и штанах, туристы странно на меня поглядывают. Тут даже шутка бытует: хочешь увидеть экспата (человека, который постоянно живет в Шри и как бы «сменил родину» - только давайте без политических контекстов) – посмотри, кто сидит в кофте. Это так. Когда через пару месяцев проходит акклиматизация, ты совершенно иначе начинаешь существовать в этом климате – как часть системы. Мерзнуть вечером, наслаждаться солнцем днем и встречать рассвет в капюшоне. А первое время всегда хочется ходить в одних трусах. Или совсем без трусов иногда.
И вот началась моя жизнь в Шри-Ланке. Жизнь, полная ароматных фруктов, вкусных морепродуктов, невкусных шоколадок и офигенного мороженого. Некоторые советовали мне ни в коем случае не связываться с местными, потому что обманут, убьют, закопают, обворуют, изнасилуют (нужное подчеркнуть), и я, конечно, тут же с местными связалась. По поводу вышеперечисленных ужасов я скажу так: моя религия в том. Что с тобой происходит только то, на что ты настроен и к чему себя толкаешь. Если ходить по берегу океана и настороженно всматриваться в песок, чтобы не встать в собачью какашку – ты обязательно встанешь в собачью какашку. Так вот я о собачьей какашке совсем не думала, и ни разу в Шри мне не встретилось гавно - ни в виде людей, ни в виде отношения ко мне. Собственно, мне оно не часто встречалась и в других странах. Может, мне просто везет. А может, моя теория про ожидания и настрой все таки работает. Худшие вещи, которые со мной случились в Шри, случились о рук соотечественников, да и сейчас, глядя на свою жизнь, я могу поставить большой знак вопроса после слова «худшие». На тот момент все оценивалось именно так, а вышло – а вышло все к лучшему. От хорошего – к лучшему, еще один мой девиз.
Итак, Шри-Ланка… Я не буду описывать красоты местной природы, которые поразили меня до глубины души и поражают до сих пор, об этом я пощу картинки в Инстаграмме. Шри-Ланка открыла мне во мне меня, в само полном смысле этого понятия. Сначала все было очень утрированно и легко – у меня была работа, у нас был снят дом, были деньги, все было легко и просто. Настоящие приключения начинаются, как известно, как только ты покидаешь зону своего комфорта. Вот и у меня настоящие приключения начались, когда я потеряла удаленную работу и комфортный дом, друзья мои уехали, и я осталась тут один на один со Шри-Ланкой, с моей любовь к этой стране и с другой любовью, о которой я расскажу потом, не в этой истории. О том, что я хочу здесь остаться, я начала робко думать примерно через месяц своей жизни здесь. Но, опять же, у меня были слишком тепличные условия, и все мои желания основывались только на ахах и вздохах по поводу местных красот, океана, пляжа и яркого солнца. Я ходила и улыбалась всему и всем и мне было безумно хорошо. Потом мне было безумно плохо, когда вся реальность Шри обрушилась на меня в виде отсутствия денег, жилья и перспектив. Но мне помогли, и я расправила крылья, и становлюсь на ноги, до сих пор еще становлюсь, хотя голодных дней в моей нынешней семье уже не было очень давно. И, надеюсь, больше никогда не будет…
В завершении первой истории из этого цикла, я, наверное, напишу пару своих выводов о том, что такое Шри для меня:
- Вечное лето, вечно босые ноги, вечно темные плечи и мягкие пятки от песка.
- Вкус. Здесь все вкусно, особенно, когда привыкаешь к местным специям, начинаешь ими питаться и ими дышать. Кстати, благодаря специям, меня перестали кусать комары.
- Улыбки. Особенно улыбки детей. Тут улыбаются все и всегда, никогда не увидишь угрюмых, занятых своими проблемами лиц. Порой возникает ощущение, что у этих людей проблем просто нет – но они у них есть.
- Лицемерие. Те, кто кажется тебе друзьями, постепенно начинают тебе завидовать и, говоря тебе в глаза одно, за твоей спиной говорят другое. Это нормально. Это часть менталитета.
- Закаты. А вот за закаты над океаном можно простить человечеству что угодно, даже глупость и невежество.
И в завершении, немного о патриотизме. А как же ваш патриотизм и любовь к родине – часто орут мне в лицо люди в Интернетах. А так: я патриот свое планеты. Да, я родилась в России, нежно люблю мою страну, ее пейзажи, сарказм русских людей и их чувство юмора. И, живя вдалеке от своей географической родины, я не чувствую тоски и горечи – мысленно я с ней. Потому что не важно, где вы живете, главное не наступить в собачью какашку, в том числе и в своей собственной душе.


О проекте: Проект «Рассказ на заказ» подразумевает участие любого желающего. Вы задаете тему и оплачиваете заранее рассказ. Я пишу и публикую с пометкой, что он для вас. Идея не моя, но раз такая потребность возникла у одних читателей, почему бы ей не появиться и у других? А для меня это и удовольствие и заработок, который мне, как любому экспату, не бизнесмену, никогда не помешает. Надеюсь, вы получили удовольствие. Я – да.

PS. Тема второго рассказа – «Как я встретил вашу маму – то есть, как мы познакомились с Васой» - тема предложена Алиной Рябининой.